«Гвардии Камчатка»: как Петропавловск получал почту

«Гвардии Камчатка»: как Петропавловск получал почту

Поскольку Петропавловск был самым восточным городом Российской империи, почта и курьеры добирались до него, мягко говоря, небыстро. И всякий раз по-разному. Вот, к примеру, сколько требовалось гонцам из различных точек Восточной Сибири, чтобы попасть, как говорится, из пункта «А» в пункт «Б» в первой половине 1850-х годов:

Петропавловск — Санкт-Петербург. 27 мая — 28 сентября.

Якутск — Санкт-Петербург. 28 сентября — 16 ноября.

Иркутск — Санкт Петербург. 28 апреля — 29 мая.

Иркутск — Николаевск-на-Амуре. 11 мая — 28 июня.

Иркутск — Николаевск-на-Амуре. 25 октября — 14 февраля.

«По местным обстоятельствам Камчатки почта отходит оттуда два раза в год, именно в Мае и Декабре месяцах, а потому не получающие долго известий из этого отдаленного края не должны безпокоиться», — предупреждал читателей в 1854 году официальный орган Морского министерства Российской империи журнал «Морской сборник».

Современники отмечали, что сроки получения почты зависели не только от работы почтарей и курьеров, но и от действий… камчатского начальства, пусть даже и не имевшего отношения к почтовому ведомству империи:

«Давно, очень давно, когда в Камчатке еще и не думали о губернаторах, а  довольствовались обыкновенным областным управлением, начальник этого отдаленного края выкидывал для препровождения времени следующую штуку: по приходе почты он отбирал все казенные бумаги и частную корреспонденцию, последнюю раздавал по рукам, по первой делал соответствующие и  зависящие от  него распоряжения и потом, собрав и отложив в сторону все журналы и газеты, он раздавал их не вдруг, а в обыкновенные петербургские сроки, т.е. газеты ежедневно, журналы помесячно, чем без сомнения желанные результаты были им вполне достигнуты».

post4

Почтовая станция в Российской империи

А как прикажете относиться к такой, как утверждают, вполне правдоподобной истории, также по почтовой линии:

«Рассказывают довольно правдоподобный анекдот: Почта в Камчатку ходила прежде раз летом из Охотска — морем, и раз зимою — берегом, чрез Ижигу; в этих редких сообщениях, может-быть, и забыли о Камчатке во-время нашествия иноплеменников, и вдруг, спустя долгое время, когда Наполеон был уже заключен на остров Эльбу, жители Камчатки читают в журналах: о ужас! Что это? Наполеон собирается на Россию. Слушайте!.. Слушайте! Ведь супостаты перешли Неман. Общее изумление оковало всех, так как читать новости собирались обществом. Возможно-ли? что дальше?.. продолжайте. Смоленск взят... что, что?.. Да, Смоленск взят... Видно, Господь Бог наказует нас по грехам, проговорило небольшое общество и отправилось в церковь, молиться за спасение отечества от нашествия врага. Потом снова принялись читать и не могли окончить — Москва взята!.. Взята первопрестольная! Златоглавая! Белокаменная! И кто даже не видал Москвы, не слыхал о чудесах ее архитектуры, плакал о ней, как о своей матери, безутешными рыданиями малолетнего сына, опускающего в могилу родную мать. Где-то этот антихрист, этот огненный аполион, и скоро ли он сюда явится?

Опасения были страшные; но одно еще утешало, что привезший почту из Охотска ничего еще не слыхал такого сумнительного и, наверное, узнал бы от своих, если бы Французы, или какая-нибудь басурманщина завелась поблизости в Якутске. Долго ли горевали в Камчатке о взятии Москвы не знаем; но можно сказать достоверно, что быстр был переход от горя к радости: веселыми криками провожали они разбитого неприятеля и оставляли его только тогда в покое, когда шумная радость требовала шумного подкрепления вином, выпитым по этому случаю без счета и без меры».

Больше интересного в книге Николая Манвелова «Гвардии Камчатка».